Владимир Бойко стал героем публикации «Forbes-Украина»

В январском номере журнала «Forbes-Украина” опубликована статья Севгиль Мусаевой и Юрия Аксенова «Пенсионный капитал» с подзаголовком «Как генеральный директор «Мариупольского комбината имени Ильича» заработал полмиллиарда долларов».

Текст данной статьи 0629 приводит полностью.

Пенсионный капитал

Как генеральный директор мариупольского комбината имени Ильича заработал полмиллиарда долларов.

В заводоуправлении «Мариупольского металлургического комбината имени Ильича» (ММК) все выглядит так же, как и летом 2010 года. Возле дирекции все тот же бюст Ленина, та же доска почета с фотографиями ударников. Как и до перехода комбината под контроль «Метинвеста» Рината Ахметова, гендиректором завода трудится Владимир Бойко. Но если раньше это был царь и бог, то сегодня он просто наемный менеджер, пусть и с состоянием в сотни миллионов долларов.

Как «народный директор», утверждавший, что мариупольский комбинат принадлежит не ему, а трудовому коллективу, умудрился оформить на себя такую крупную собственность?

Последние 20 лет Бойко появляется на комбинате с утра пораньше. В начале шестого — объезд цехов, без четверти восемь — планерка. «Он всегда знает, что происходит в каждом цеху, на какой стадии ремонт, какие проблемы, - говорит председатель совета ветеранов комбината Константин Куркчи. – Он же сам в цеху начинал, производство знает отлично».

Бойко пришел на комбинат слесарем в конце 50-х. К 1987-му году дорос до замгендиректора. Комбинатом руководил тогда Николай Гуров. «Настоящая глыба», - отзывается о нем Анатолий Голубченко, в середине 80-х служивший в министерстве черной металлургии УССР. Подняться на верхнюю ступеньку Бойко помог случай. Гуров очень хотел поработать за границей, и в 1990 году уехал консультировать правительство Пакистана. «Бойко дружил с влиятельным заместителем министра черной металлургии СССР Рудольфом Гугняком, - говорит Голубченко, - Гугняк решал эти вопросы на раз». Когда Гуров в 1992 году вернулся в Украину, Бойко взял его главным инженером.

В стране разворачивалась стихийная приватизация. Государственные заводы переходили под контроль своих топ-менеджеров. Бойко обратился в министерство промышленности с предложением передать комбинат имени Ильича в аренду трудовому коллективу. Министерство, которое возглавлял Голубченко, ответило согласием.

Получить контроль — одно, совсем другое — его сохранить. Далеко не все «красные директора», казавшиеся всесильной кастой в начале 90-х, удержались в седле. Бойко удержался. Пришлось лавировать и выстраивать отношения с властью.

В первой половине 90-х два мариупольских металлургических комбината — имени Ильича и «Азовсталь» - покупали газ напрямую у «Газпрома». Включить их в свои схемы с наскока не удалось даже всесильной ЕЭСУ. Чтобы сделать директоров сговорчивее, покровительствовавший ЕЭСУ премьер Павел Лазаренко подписал постановление об объединении комбинатов. Бойко премьерский почин горячо поддержал. «Да вы что, не понимаете?, - говорил он в 96-м году работникам «Азовстали», - протянем над городом подвесные дороги, будем агломерат в ваши цеха доставлять». Был ли он искренен?

Голубченко называет Бойко одним из главных лоббистов объединения. По его мнению, он метил в кресло руководителя объединенного предприятия. Но после того, как мариупольские комбинаты заключили контракты с ЕЭСУ, разговоры о слиянии затихли.

Новой угрозой для власти Бойко стала ваучерная приватизация. Ее удалось парировать. Трудовому коллективу досталось 40 процентов акций комбината. На ваучерных аукционах было продано менее 10 процентов акций. Контрольный пакет остался за государством, которое передало свои акции в управление Бойко.

Его соседу, гендиректору мариупольской «Азовстали» Александру Булянде повезло меньше. В 1998 году Булянда был уволен с поста гендиректора, а менее чем через год контроль над комбинатом установил ИСД. «Донецкие» интересовались и комбинатом имени Ильича, но эта добыча оказалась им не по зубам.

За 10 лет во главе комбината Бойко «нагулял» внушительный политический вес: хорошее отношение с Президентом, свой депутат в Верховной Раде — таким богатством было грех не воспользоваться. В 2000-м году народный депутат Сергей Матвиенков, до своего избрания работавший заместителем Бойко, внес законопроект о приватизации 51 процента акций комбината в интересах трудового коллектива.

К лоббированию мариупольцы подошли со всей ответственностью. Парламентский комитет по приватизации чуть ли не в полном составе вывезли в Мариуполь на встречу с работниками комбината. Карту многотысячного трудового колектива Бойко разыгрывал виртуозно, «серый кардинал» Кучмы Александр Волков, которого называли директором парламента, вспоминает, что лоббисты комбината чуть ли не к каждому документу прикладывали обращения, подписанные тысячами работников.

Бойко не был ни депутатом, ни чиновником, но ему разрешили выступить с парламентской трибуны. «У него татуировка на руке — якорь. Помню, я с места возмутился: что это тут всяким морячкам слово дают, - вспоминает депутат Сергей Терехин, который голосовал против. - Бойко в перерыве подошел ко мне и пригрозил, что если много буду выступать, то он мне шею свернет».

«Донецкие» , чьи интересы в парламенте активно отставивали Раиса Богатырева и Сергей Ларин, пытались было помешать Бойко, но их влияния не хватило. Богатырева даже внесла законопроект о недопустимости «особенностей» приватизации комбината, но поддержки не нашла. Закон Матвиенкова поддержали 275 народных депутатов. Лишь 18 народных избранников проголосовали против. После этого контрольный пакет предприятия, получившего в 2000-м году 133 млн. долларов чистой прибыли, был продан за 83,5 миллиона долларов компании «Ильич-Сталь», которую возглавлял Бойко.

К середине 2000-х комбинат оброс десятками непрофильных бизнесов. Сельское хозяйство и розничная торговля, авиаперевозки и пошив женской одежды, производство сельхозтехники и телевидение - Бойко стал одним из крупнейших работодателей в стране: на десятках ильичевских предприятий трудилось около 100 тысяч человек.

Бойко обеспечивал рабочих комбината спецодеждой собственного пошива. Но главную проблему — отсутствие собственного сырья — решить не смог. К распродаже коксохимов в середине 90-х он просто не успел: было не до экспансии — удержать бы контроль над своим предприятием. А к приватизации горно-обогатительных комбинатов в 2004-м году его не допустили конкуренты. Бойко не помог ни депутатский значок, полученный в 2002 году, ни членство во фракции Партии регионов. Предприятия Укррудпрома приватизировали так же непрозрачно, как и комбинат имени Ильича. Бойко ничего не смог противопоставить лоббистскому потенциалу Игоря Коломойского, Рината Ахметова и Вадима Новинского. Рассорившись с регионалами, Бойко перешел в Соцпартию.

К приватизации сырьевых активов он смог подключиться только после того, как Фонд госимущества возглавила социалистка Валентина Семенюк. В 2006 году комбинат имени Ильича купил у государства 38 процентов акций Комсомольского рудоуправления, которое обеспечивает металлургов известняком. «Смарт-Холдинг» Вадима Новинского и Андрея Клямко обжаловал результаты конкурса в суде. «У «Смарт-Холдинга» была единственная цель — лишить комбинат имени Ильича сырья, - рассказывает Семенюк, - мы это сразу поняли. Я позвонила Владимиру Семеновичу и сказала: не переживайте, мы спокойно разберемся, все проверим». Выдержав паузу, Фонд объявил повторный конкурс, который тоже выиграл Бойко. Семенюк говорит, что пауза была сделана для того, чтобы ее не обвинили в лоббировании интересов товарища по партии. «Он никогда не звонил мне с указаниями или претензиями, - говорит она,- мог разве что поддержать, сказать: «Петровна, держись!».

После поражения социалистов на внеочередных парламентских выборах в 2007 году комбинат остался без политической крыши. Но цены на металл били рекорды, а долгосрочный контракт на поставки руды, заключенный в начале 2008 года с «Метинвестом», позволил забыть о нехватке сырья.

Осенью 2008 года иллюзия устойчивости развеялась без следа. Цены на металл рухнули, производство сократилось, а условия трехлетнего контракта с «Метинвестом» стали невыполнимыми. На мировом рынке сырье подешевело вдвое, но комбинат был обязан покупать его по докризисной стоимости. К этому добавились проблемы у расчетного центра — Проминвестбанка.

В октябре 2008-го Бойко, жалуясь на проблемы с платежами, сказал, что банк атакуют рейдеры.

К этому моменту мишенью для недружественного поглощения стал и сам ММК. Знал ли об этом Бойко? Он отказался отвечать на вопросы для этой статьи.

Атаку на ММК организовал знаменитый днепропетровский рейдер Геннадий Корбан. Это одна из его любимых операций. «Хорошо отработали в судах, нашли на комбинате правильных людей, которые могли сделать в правильное время нужные вещи, смогли их убедить, - говорит один из ключевых участников атаки. - На операцию ушло 2 года».

Первый ход был сделан летом 2008-го, когда в инвестиционной компании «GPI-Капитал», которая более 10 лет обслуживала операции ММК с ценными бумагами, появился новый генеральный директор Сергей Великанов. Тогда на это назначение никто не обратил внимания. А зря. В послужном списке Великанова была попытка получить в 2006 году контроль над хозяйством Херсонского морского порта в интересах «Смарт-Холдинга». В одной команде с Великановым играли тогда Илья Горн и Борис Подольский. В 2010-м эта троица окажется в авангарде атаки на ММК.

Момент для начала операции был выбран очень удачно. После инсайдерской приватизации структура владения комбинатом была весьма запутанной. Трудовой коллектив владел им через две «прокладки». 90% акций ММК были оформлены на компанию «Ильич-Сталь», которая формально полностью принадлежала организации арендаторов, объединявшей 27 тысяч работников предприятия. Разговоры о том, чтобы оформить акции на их фактических владельцев — физических лиц — напрямую, велись много лет. Официально Бойко принадлежало менее 1% акций ММК, но запутанная структура собственности позволяла ему безраздельно контролировать предприятие. Он долго не давал хода делу, но когда осенью 2008 года организация арендаторов решила распределить акции комбината между работниками, возражать не стал.

«Завод принадлежал не Бойко, а людям, и забрать у трудящихся ни один олигарх не осмелится. Люди выйдут на защиту своего имущества, скандалы громкие никому не нужны, - говорит Голубченко. - Это с одной стороны его отлично защищало. С другой, - оказалось самым уязвимым местом».

Заняться персонализацией акций Бойко поручил исполнительному директору «Ильич-Стали» Александру Рыбко. Ему была выдана доверенность , которая позволяла продать акции компании. В апреле 2009-го Рыбко, как он позже рассказывал коллегам на комбинате, отвез документы для переоформления в «GPI-Капитал» и забыл их там на 3 дня.

В те 3 дня, когда документы, позволяющие распоряжаться акциями «Ильич-Стали», находились в «GPI-Капитал», брокер продал бумаги 12-ти юридическим лицам. А еще через несколько дней хозяйственный суд Донецкой области заблокировал обращение акций «Ильич-Стали» и ММК. Юристы предприятия это решение оспорили, но дело застряло в судах.

Год спустя на сессии Мариупольского городского совета Рыбко обвинял во всех бедах Великанова. «Мы 12 лет сотрудничали с этой инвестиционной компанией и не ожидали такого, обман доверия клиента произошел», - горячился он.

Этим объяснениям поверили не все. «И почему вам это интересно? Произошло объединение, - ответил Рыбко корреспонденту Forbes, которая обратилась к нему за разъяснениями. - У предприятия уже год новый собственник. Я не буду ничего говорить».

В декабре 2009 года Бойко в узком кругу заговорил о том, что за судебными решениями стоят рейдеры, которые хотят перехватить контроль над комбинатом. Он обещал использовать все доступные средства, чтобы сорвать планы захватчиков.

А в феврале 2010-го он во всеуслышание назвал подозреваемых в организации атаки: «днепропетровская группа, лидер которой — Игорь Коломойский». Корбан действительно часто участвовал в корпоративных схватках на стороне днепропетровского «Привата». Его даже называли участником неформальной группы «Приват».

Коломойский ответил Бойко в конце мая. «Я проверил, акций ММК нет ни у меня, ни у афеллированных с нами структур, - сказал Коломойский «Украинской правде». - Пусть Владимир Бойко спит спокойно. У меня не было никаких планов на его комбинат».

Что предпринимал Бойко, чтобы отбиться? В марте 2010 года начальник юридического управления ММК Валентина Петренко написала знакомому адвокату, что комбинату может понадобиться помощь в противостоянии с рейдерами. Адвокат перенаправил ее в юридическую компанию «Астерс». «Мы отправили Петренко письмо, но ответа не получили», - рассказывает партнер «Астерса» Алексей Дидковский.

Четыре независимых друг от друга источника сказали Forbes, что идею привлечь сторонних юристов для защиты отверг Бойко.

Во всей этой истории гендиректор ММК вообще проявлял нехарактерную для него пассивность. Куркчи вспоминает, как в начале 90-х Бойко сослал в «горячий» цех своего зама только за то, что тот вовремя не выполнил распоряжение шефа о выдаче холодильника отличившимся сотрудникам. А Рыбко, из-за промашки которого контроль над ММК едва не перешел в чужие руки, вышел сухим из воды. Он и сегодня исполнительный директор «Ильич-Стали».

26 мая на сцене появились Горн и Подольский. Они провели пресс-конференцию, на которой объявили себя представителями новых акционеров, под чей контроль перешел ММК.

Продажа акций «Ильич-Стали», которую «GPI-Капитал» провел весной 2009 года, была совершена с ведома Бойко, - заявили Горн и Подольский. Год молчания они объяснили договоренностями с гендиректором комбината.

Через несколько дней Госкомиссия по ценным бумагам подтвердила, что в реестре «Ильич-Стали» появились новые акционеры. Своим юридическим поверенным по этой сделке Горн и Подольский назначили российского адвоката Александр Мертена. Тот говорит, что принял участие в операции по просьбе «знакомых российских бизнесменов». Был ли одним из них совладелец «Смарт-Хоолдинга» и «Метинвеста» россиянин Новинский? Мертен отказался отвечать на этот вопрос. Сам Новинский в 2010-м утверждал, что отношения к атаке на ММК не имеет.

На следующий день после пресс-конференции Горна и Подольского глава Госкомитета по вопросам предпринимательства Михаил Бродский приехал в Мариуполь, чтобы представить Горна в качестве нового руководителя «Ильич-Стали» мэру Юрию Хотлубею. Следующей ночью неизвестные оклеили город объявлениями о покупке долей в организации арендаторов ММК им. Ильича. Еще через пару дней в городе начали раздавать поддельный номер заводской газеты «Ильичевец». На первой полосе был портрет улыбающегося Бойко, который объявлял о продаже предприятия российским инвесторам. А что же настоящий Бойко? Гендиректор ММК, не предпринимавший для защиты никаких действий на протяжении целого года, вдруг встрепенулся. 26 мая он пробился к премьеру Азарову, а еще через несколько дней — к Президенту. Янукович поручил правоохранительным органам «разобраться».

Настало время «белого рыцаря». В начале июня Бойко обратился за поддержкой к основному владельцу «Метинвеста» Ринату Ахметову. «У них все есть. И все решается здесь, в Украине, - говорил Бойко «Зеркалу недели» в июле 2010 года. - У них СевГОК, ЦГОК, ИнГОК, Авдеевский коксохимзавод, Макеевский, Енакиевский, наш, Мариупольский... Сразу снимается куча вопросов».

На урегулирование спора с рейдерами, которые атаковали комбинат почти 2 года, холдингу Ахметова понадобилось всего 2 недели.

Имел ли «Метинвест» отношение к атаке? В мае 2009-го гендиректор СКМ Олег Попов подтверждал, что группа заинтересована в покупке ММК. Представители «Метинвеста» не ответили на запрос Forbes.

Через месяц с небольшим после пресс-конференции «российских инвесторов», 1 июля 2010 года у заводоуправления было многолюдно. Бойко со ступенек центрального входа представил работникам ММК нового собственника — Рината Ахметова. Программная речь хозяина «Метинвеста» то и дело прерывалась аплодисментами. Трудовой коллектив приветствовал теплые отзывы Ахметова о Бойко. Слова о том, что «народный директор» останется у руля предприятия, утонули в овациях.

Черту под сделкой подвели год спустя. Акции у большинства работников комбината выкупили, организацию арендаторов ликвидировали. Контроль над комбинатом обошелся «Метинвесту» в 376 млн. долларов и 5% своих акций. «Основным бенифициаром» британской компании «Clarendale», которой теперь принадлежит 5% холдинга, «Метинвест» назвал Бойко.

Бойко всегда уверял, что ММК принадлежит трудовому коллективу, а он сам владеет лишь незначительным пакетом. Возможно, и так. Но тогда получается, что менее чем за 1% акций ММК Ахметов заплатил гендиректору в несколько раз больше, чем получили владельцы 90%. Прошлым летом стоимость 5-процентного пакета «Метинвеста» аналитики оценивали в 1,2 млрд. долларов.

73-летний гендиректор ММК, конвертировавший контроль над комбинатом в реальную собственность, уже не ведет столь аскетичный образ жизни, как прежде. Еще 2 года назад Бойко с женой жили в квартире в панельной 9-этажке. Недавно они перебрались в одну из немногих элитных новостроек Мариуполя. «Как-то пропал у него задор после всей этой истории, - говорит близкий знакомый семьи Бойко. - В 6 вечера уже домой возвращается».



0629.com.ua

Семенюк-Самсоненко: Я отниму у Миттала «Криворожсталь»

Экс-глава ФГИ Валентина Семенюк-Самсоненко рассказала, почему она продолжает атаковать купленный Лакшми Митталом «Криворожсталь», как комбинат «ММК имени Ильича» оказался в руках Рината Ахметова и с кем из экс-премьеров ей легче всего работалось


Валентина Петровна, в 2005 году на открытом конкурсе за высокую цену была продана «Криворожсталь». Экспертами это однозначно оценивается как положительный факт, способствовавший улучшению инвестиционного климата в стране. Но Семенюк, судя по всему, иначе смотрит на эту ситуацию?

Я всегда была против продажи «Криворожстали». И первой, и второй. Почему так? Это предприятие стратегическое, и это не просто красивое слово. «Криворожсталь» должна была оставаться в государственной собственности только потому, что она имеет решающее влияет на ценообразование на металлопродукцию в стране. А это и машиностроение, и то же жилье, в стоимости которого металлопродукция занимает значительное место. И эти рычаги перешли от государства к частному собственнику. В результате тысячи людей пожизненно увязли в ипотечных кредитах, потому что из-за повышения цен на продукцию «Криворожстали» стремительно выросли цены на жилье. Все радовались, что так дорого продали «Криворожсталь», но заплатили за это на самом деле тысячи простых украинцев, и будут платить еще многие годы. В каждой отрасли государство должно оставлять за собой хотя бы одно предприятие, которое позволяло бы ему влиять на ценовую политику.

Но в 2004 году «Криворожсталь» выставляют на приватизацию. В это время я была главой специальной контрольной комиссии Верховной Рады. Условия конкурса были выписаны на 6 месяцев. Никаких социальных гарантий. Это во-первых.

Теперь о том, что делала я. Как только объявили приватизацию «Криворожстали» в 2004 году, я собираю членов контрольной комиссии для обсуждения. Но кворума нет. Выступить на пленарном заседании не дают. Еду на завод. Там собираю профсоюзы, трудовой коллектив, но поддержки с их стороны не получаю. Тогда я как физическое лицо иду в суды. С 31 мая до 31 декабря 2004 года я прошла 21 суд. В одном отказывали - шла в другой. Уже будучи руководителем Фонда госимущества, возвращаю объект в руки государства.

Правда, нужно отдать должное Виктору Пинчуку. Приходит он ко мне и говорит: «Валентина Петровна, я согласен, чтобы деньги мне сейчас не возвращали, но не продавайте завод, оставьте в руках государства». Он готов был подписать бумаги о том, чтобы деньги ему вернули через 5-10 лет. Я иду с этим предложением к Ющенко. Выношу этот вопрос на заседание Кабинета Министров. Тимошенко слушать этого не хотела. Да, «Криворожсталь» продали, но моей подписи под приватизацией нет.

Так что плохого в прозрачной и открытой приватизации «Криворожстали»? Ведь завод не украли, деньги заплатили.

О какой прозрачности идет речь? Ведь нарушены условия конкурса! Рассказываю. При продаже «Криворожстали» были выписаны инвестиционные обязательства. Однако новый собственник стал их игнорировать. Так, Миттал в 2006 году не захотел поднимать людям зарплаты. Хотя парламент повысил минимальную оплату труда и все должны сделать перерасчет. И зарплату увеличили только под моим давлением. В 2007 году Миттал не хотел выплачивать 13-ю зарплату. Но сделал это после угрозы забрать предприятие. Был у них объект, за пользование которым Миттал должен был заплатить государству дивиденды. Но приходит ко мне его представитель и говорит: «Валентина Петровна, у нас сейчас нет денег, может, мы дивиденды по частям заплатим, и людям мы тоже постепенно будем выплачивать?» Но ему я сразу сказала: «Если завтра к 11 часам не будут перечислены дивиденды, заплатишь в три раза больше - штраф вместе с пеней». И заплатил.

Потом события разворачиваются очень интересно. В 2008 году премьер Юлия Тимошенко дает мне поручение – пересмотреть условия конкурса в связи с кризисом. Я написала письмо Тимошенко: «А почему только Митталу смягчить условия? А для остальных кризиса нет?»

В 2008 году мы проверили, как выполняются обязательства. Результаты шокировали: цеха новые не построили, реконструкцию не провели, очистные сооружения не сделали. Выносится вопрос на заседание специальной контрольной комиссии во главе с коммунистом Мармазовым. И коммунист Мармазов рассказывает на заседании комиссии, что Семенюк давит самого лучшего инвестора в Украине. Более того, при помощи коммуниста Мармазова ставится вопрос об увольнении главы Госимущества, и 26 декабря меня увольняют, потому что я отказалась переписывать условия конкурса.

В 2009 году в феврале условия конкурса переписываются. И что пишут? В соответствии с законом об охране труда, должно выделяться 0,6% от реализованной продукции на технику безопасности. В новых условиях записали – 0,6%, но от чистого дохода. Понятное дело, что чистый доход у Миттал резко упал.

Идем дальше. Ранее профсоюз должен был контролировать оплату труда. Теперь эту норму выбросили. Должна быть проведена реконструкция второго, третьего, четвертого, пятого, восьмого цехов, проведена модернизация очистных сооружений. Это все теперь не нужно делать. Когда приватизировали предприятие, работало 54 тыс. человек, а сегодня работает 36 тыс. И судя по всему, сокращения не закончились.

Валентина Петровна, а не завышены ли у вас требования к криворожскому предприятию? Вряд ли отечественные олигархи столь уж хорошо выполняют инвестобязательства и занимаются модернизацией своего производства.

Да, такая проблема существует. Но ко многим предприятиям нельзя предъявить претензии, поскольку не были выписаны эти инвестиционные обязательства. Это и есть самое большое упущение проведенной в Украине приватизации. Именно так государство безвозвратно потеряло свыше 3 тыс. объектов. Многие из них стали банкротами – оборудование отправили на металлолом, землю продали и т.д.

Что касается «Криворожстали», то благодаря моим усилиям эти обязательства были выписаны. И дело чести, чтобы инвестор их выполнил.

Судите сами, предприятием владеет один из самых богатых людей планеты. А в цехах вода ночью отсутствует. Чай перестали давать. В туалетах люди забыли, что такое туалетная бумага, и что такое вода. Медицинское обслуживание на самом низком уровне – вместо пяти врачей работает один, и то в полсмены.

Откуда вам известны такие бытовые детали?

Потому что я член профсоюза предприятия.

Пытались поговорить с руководством завода?

Да. Но управляющий, держа пальцы веером, заявил мне: не исполняли и исполнять не будем, вы слишком многого хотите, это очень затратно». Я думаю, он еще пожалеет об этом. В 2010 году я подала ряд исков в суды о возращении «Криворожстали» государству.

Ведь не построены очистные сооружения, которые, по условиям конкурса, должны быть построены, не выполняются социальные обязательства, и предприятие является одним из самых экологически опасных в Днепропетровской области.

Кстати, когда инвестиционные обязательства Митталу снизили, его состояние сразу на несколько миллиардов выросло и составляло 22,8 млрд. долларов. За 2010 год он стал богаче еще на 10 млрд. долларов. В 2010 году возглавил список миллиардеров Европы!

Власть окажет вам поддержку?

Это вопрос не ко мне. В 2010 году на основании моих жалоб Генпрокуратура подала иск в суд о возращении предприятия государству. Однако потом внезапно отозвала.

Но я знаю одно - условия конкурса переписаны незаконно и не утверждены постановлением Кабинета Министров. Все сделано на основании указания Тимошенко. Поэтому у меня есть большие шансы заставить менеджмент выполнять условия конкурса. На сегодня любой инвестор в мире может также подать в суд на государство Украина на основании того, что на нынешних «переписанных» условиях он тоже мог бы принять участие в том же конкурсе. Ведь Тимошенко втихаря простила Митталу несколько миллиардов инвестиций.

В отличие от конкурса по «Криворожстали» другой крупный меткомбинат был приватизирован бесплатно. Принят закон, по которому предприятие передали в руки трудовому коллективу. Теперь завод оказался у Ахметова. Социалисты изначально поддерживали гендиректора завода Владимира Бойко. Он даже был депутатом по спискам СПУ. Не сожалеете о том, что всячески помогали такой приватизации?

Изначально идея была прекрасная. Был принят закон об особенностях приватизации завода Ильича, в котором была предусмотрена коллективная форма собственности. Но самое большое упущение, которое было сделано потом - активы так не были поделены между трудовым коллективом и не зафиксированы регистратором. А фактически Владимира Семеновича Бойко подставили его заместители. Он дал им генеральную доверенность, и они перевели активы на свое усмотрение.

Несмотря на это, нужно отдать должное Бойко: он очень много денег тратил на объекты социальной сферы и на развитие сельхозпредприятия. Это был очень прекрасный его порыв. Он больше занимался этим, и не уследил, как произошла переуступка обязательств. Ведь фактически получилось так: завод он приватизировал, а сырьевая база, рудники, они были в руках других инвесторов. Можно иметь завод, но, не имея сырья, ты ничего не сделаешь.

Однако по факту получается, что завод оказался не в руках трудового коллектива, а в частных руках. При этом государство не получило ни копейки. Не собираетесь возвращать предприятие государству?

Для этого нужны законы. Как в Англии, США есть законы и о реприватизации, о национализации. В 2002 году я, кстати, была автором законопроекта о реприватизации. Кабмин Тимошенко не поддержал его. А чтобы нравиться народу на Майдане, людям клятву давали, что его примут.

При вас были неоднократные попытки приватизировать Одесский припортовый завод. Что в этой эпопее было не так?

«При вас» – это значит, что я была председателем Фонда, но вовсе не инициатором приватизации ОПЗ. Давайте расставим акценты. Тимошенко все у нас говорит об открытости. И как раз свою открытость она показала на примере продажи ОПЗ. Все просто: купил не тот – приватизацию отменили. Это показательный пример, так Тимошенко хотела продавать все объекты, включая и «Лугансктепловоз». Зная истинные шулерские намерения Тимошенко, я и пыталась помешать этой приватизации. Не приватизировали ОПЗ – и слава Богу. На самом деле его хотели забрать обычным шулерским способом – приватизацией через суды. Помните, как ОПЗ был выставлен на конкурс, а покупатели согласились уплатить за объект смешную цену? Так вот, тогда разыгрывался такой сценарий. Юлия Тимошенко вышла бы к народу и сказала, что конкурс не состоялся. Но покупатель – а в нашем случае это был Игорь Коломойский – готов был пойти в суд и имел все шансы добиться положительного для себя решения. Дело в том, что, согласно нормам судебного права и существующей судебной практике в Украине, покупатель не может нести ответственность за ошибки чиновника.

Суд вынес бы решение (а незасеянных Зваричей еще полно) о том, что предприятие продано, и глава ФГИ будет обязан подписать договор.

Прогнозируя неизбежность такого сценария, я начала бить в колокола. Написала открытые письма всем, включая президента Ющенко и главу СБУ Наливайченко. И это сработало. Атаку отбили, правда, долго еще не возвращали залог.

Приватизация «Луганстепловоза» - еще одна яркая страничка в истории Украины. Она уже перевернута или к ней будут возвращаться?



Не буду загадывать наперед. Одно скажу – мои действия перед заводчанами абсолютно честные. А началось все с того, что в 2005 году приходит ко мне Константин Жеваго и кладет на стол решение суда о покупке «Луганстепловоза» в 2001 году по цене 43 млн. грн. Я отказываюсь выполнять решение суда. Звонят мне из Секретариата президента, из Спецкомиссии по приватизации с требованием выполнить решение суда и отдать завод за 43 млн. грн. Игнорирую звонки. В то же время подаю в суд и выигрываю дело.

Предприятие фактически банкрот. Приезжают представители трудового коллектива и просят выставить предприятие на продажу. Я выписываю условия конкурса таким образом, чтобы на предприятие пришел профильный стратегический инвестор. Он обязан был вложить только в модернизацию завода свыше 300 млн. долларов, погасить долги по зарплате и налогам и выполнить еще целый ряд условий объемом в миллиарды.

Конкурс состоялся. Завод покупает ««Трансмашхолдинг». Предприятие начало работать.

Однако вокруг завода начинаются новые игрища. Во время премьерства Тимошенко через суд возвращают завод и останавливают. И через некоторое время снова выставляют на конкурс. Но продают предприятие за 51 млн. долларов, в то время как я продала его по цене 58 млн. долларов. То есть продали себе в убыток. Более того, «Трансмашхолдинг» подает в суд и требует от Украины дополнительно вернуть 60 млн. долларов. Но самое главное, что условия конкурса были переписаны – исчезли требования о модернизации завода, а это опять-таки миллиарды гривен, профсоюзы лишены права влиять на менеджмент и т.д. Очевидно, что завод готовили под посредников, чтобы те в свою очередь пустили его под нож. Свой, отечественный производитель - невыгоден. Судите сами. У нас тут конкурс без обязательств, и премьер Тимошенко едет в Корею и подписывает соглашение о поставке в Украину тепловозов. Их должны поставить на предприятие Тигипко, которое займется крупноузловой сборкой. Профильное предприятие в Луганске, на котором работают 27 тыс. рабочих, остается без заказов. Но это не все. Контракт с корейцами предусматривает штрафные санкции для Украины, если мы не станем закупать их паровозы. В принципе, в этом суть всей возни вокруг предприятия – уж очень хотелось его остановить. Поэтому к корейским соглашениям Тимошенко есть очень много вопросов, и за эти действия по подрыву деятельности отечественного завода она должна ответить.

 Судя по всему, с Тимошенко вам работалось нелегко. А как с остальными?

 Надо разделять – нелегко и неконструктивно. С Тимошенко было как раз неконструктивно, непрофессионально. Это хуже всего, когда мыслят не по работе, а переходят на личности. Были трения с премьер-министром Ехануровым, работа с премьером Януковичем началась со встречи, на которой пришлось расставить все точки над «і» и дальше придерживаться правил. Но это были рабочие моменты. И, например, Янукович ни один документ не пропускал, если не было моей подписи. Были случаи, когда Янукович защищал меня от давления со стороны некоторых видных «регионалов». После вмешательства Виктора Федоровича они перезванивали мне и извинялись. Фамилии называть не буду.

А вот Тимошенко неоднократно угрожала посадить за невыполнение ее коррупционных поручений. Вызывали в Кабмин и в присутствии заместителей генпрокурора, в частности Виктора Кудрявцева, на пальцах рассказывали, что они могут сделать со мной.

 И вы не испугались?

 Нет. Когда идешь на такую работу, нужно быть готовой ко всему.

ДЕЛО